| Log.111 Strange Days |
[Nov. 15th, 2009|09:50 pm] |
| [ | Tags | | | .txt | ] |
| [ | Current Music |
| | Saltillo - Remember me? || KoЯn - Last Legal Drug | ] |
Декабрь. Утро. Ещё рано. Холодно. Ладошкой оттираю замёрзшее окно и растрескавшиеся рамы; им тоже — холодно. Выгоревшая коричневая краска отламывается и падает на пол сгустоком запёкшейся крови. Вглядываюсь в тонкий просвет — край провода, следы машин, уголок зелёной лавочки возле парадной, пара птиц и больше ничего. Ещё долго будет темно. Ещё слишком рано.
Здесь тусклые цвета и краски. Будто их вытягивают. А всё, что яркое и блестящее, кажется дешёвой бижутерией из газетного ларька около любого метро. Коридор, холодный кафель, шкаф, левая дверца скрипит, книги стопками, ночник, фотографии на стенах и по полу, одеяло, стойка, вода по трубам. Шарф, чай, пепел, шаги на лестнице.
Большой город из тонкой папиросной бумаги. Разрезы проспектов и переулков. Иногда кажется, что весь дом слышит, как бьётся моё сердце здесь. Большой город из ломких картонных стен. И купол декабрьского стеклянного неба, и, когда кто-то трясёт этот мир, падает заготовленный навсегда снег.
Герои сказок о сотворении чуда в предписанном мире людей. Образец для избегания, объект для насмешек, держащая сила. Прятки насмерть и пожелания счастья. Красота на выживание и дорогие лимузины. Холодные женщины, дорогие костюмы, большие цифры счетов и всё оставшееся для других. Это не война — это охота.
Ночной ветер, закрытое метро, пластика смятых газет, хлопающая дверь на другой стороне улицы, шумящие деревья и никого рядом. Мерцания, блики по воде, зыбкое марево границ и переходов. Сухие цветы, другое лето, листочки стихов и всё ещё будет.
Декабрь. Утро. Скоро.
И будем мы, и будет тепло. |
|
|
| Log.110 Post Ludium |
[Sep. 19th, 2009|08:18 pm] |
| [ | Tags | | | .txt | ] |
| [ | Current Music |
| | Gothminister - Wish | ] |
Теперь я знаю, как выглядит вечность, бесконечность, беспрерывность. Вечность — это одиннадцать станций метро, от Пионерской и до Московской. Вечность назад, вечность вперёд. Многое изменилось, так мало поменялось. Вечность вперёд, вечность назад.
Если когда-нибудь у меня будет возможность упасть глазами в чьи-то руки, плечи или волосы, то я обязательно прошепчу лучшее стихотворение эпохи —
Black Black Black Black Black Black Black Black Black Black Black
Black Black Black Black Black Black Black Black Black Black Black
Black Black Black Black Black SUN SUN Black Black Black Black
Black Black Black Black Black SUN SUN Black Black Black Black
Black Black Black Black Black Black Black Black Black Black Black
Black Black Black Black Black Black Black Black Black Black Black
— и будет ночь. И можно будет помнить, и можно будет забывать. И будет можно всё.
Любить грустных, трагических, с разломом женщин — это не удовольствие, но очень красиво. Особенно если оттуда, из этой открытой раны идёт свет, или ветер, или дождь, или холод, или кровь со ртутью, что-то необъяснимое и ненужное, но знакомое, близкое и такое нежное, что невозможно устоять и не припасть губами, шепча эти глупые, ненужные строки про чёрное солнце, которое восходит на закате дней эпохи и начале нашей истории.
И у неё нет конца, только свет далёких холодных планет, что помнят наши шаги, слова и позы. Наши руки, голоса и мысли. Только близкая радость, только светлая грусть. Только колкие рассветы, осыпающиеся инеем с наших ресниц. Только тепло, которым греют руки, выдыхая из лёгких не пар и воздух — любовь. И всё будет так. Я обещаю. |
|
|
| Log.109 Deep Above |
[Sep. 13th, 2009|08:26 pm] |
| [ | Tags | | | .txt | ] |
| [ | Current Music |
| | She Wants Revenge - Red Flags and Long Nights | ] |
Когда-то он стоял на каменных плитах у входа в храм и смотрел на восход божества из-за тонкой линии горизонта. Божество приветствовало его прохладными ещё голубоватыми лучами. Он приветствовал божество стоя, улыбаясь. Потом божество проникало в храм через широкие проёмы в стенах и заполняло его целиком. И так было долго, и казалось так всегда будет.
В другом мире он стоял на вершине великой гробницы, а вокруг лежали бескрайние леса. И в тот момент, и в том мире, что лежал вокруг и заканчивался там, где кончалось его представление о нём, были лишь он и его божество. Божество говорило с ним каплями месяцев дождя, он говорил с ним влажными копьями ресниц и взглядом в единственный глаз бури. И ничто не могло измениться.
И когда вокруг были только шторм, скрип и скрежет, он слышал своё божество в каждом ударе волны, он слышал, как оно ждёт и молчит, знал, что в этом молчании нет безразличия, нет участия, есть лишь возможность соответствия. И для своих людей он становился высшим словом, ввергая их в волю.
И когда, он входил со своими братьями в город своего божества, неся его имя, как знамя и меч, не было никого, кто мог бы быть против этих людей и их знамени. И только перед ним они преклоняли колени. По-настоящему.
Но где он сейчас и что стало с ним — меньше других изменился он, его божество и сам мир? Свет становится красным, отражение двоится, ещё пара затяжек и никакой морали в конце. |
|
|
| Log.108 for Her pleasure |
[Sep. 7th, 2009|02:37 am] |
| [ | Tags | | | .girl, .id, .txt | ] |
| [ | Current Music |
| | Tiamat - Vote for Love | ] |
Too late for me...
...or just in time.
В гавани не осталось кораблей. В туманные утра, в неясные зори их увели капитаны, чьи глаза так похожи на море. Над пристанью бьются лишь стяги, чья плоть — шёлк, и ветер рвётся здесь в клочья о заросли шиповника. Быть кораблём, быть капитаном — всегда одно и тоже. Простая красота. И такая простая истина.
Приходящий из тьмы
Уходящий во тьму
- Привет.
( В моём теле так много красивых осколков ) |
|
|
| Log.107 Ancient Prayer |
[Aug. 30th, 2009|11:21 pm] |
| [ | Tags | | | .exe | ] |
| [ | Current Music |
| | Thievery Corporation - The State of the Union | ] |
Господи, Боже мой!
Удостой меня быть орудием мира Твоего.
Чтобы я вносил любовь туда, где ненависть.
Чтобы я прощал — где обижают.
Чтобы я соединял — где есть ссора.
Чтобы я говорил правду — где господствует заблуждение.
Чтобы я воздвигал веру — где давит сомнение.
Чтобы я возбуждал надежду — где мучает отчаяние.
Чтобы я вносил свет во тьму.
Чтобы я возбуждал радость — где горе живет.
Господи, Боже мой! Удостой!
Не чтобы меня утешали, но чтобы я утешал.
Не чтобы меня понимали, но чтобы я других понимал.
Не чтобы меня любили, но чтобы я других любил.
Ибо кто даёт — тот получает.
Кто забывает себя — тот обретает.
Кто прощает — тому простится.
Кто умирает — тот просыпается в Вечной Жизни.
Аминь.
— Святой Франциск Ассизский (перевод архиепископа Иоанна (Шаховского)
|
|
|
| Log.106 Inner Argentina |
[Jul. 20th, 2009|04:18 pm] |
| [ | Tags | | | .txt | ] |
| [ | Current Music |
| | Mark Batson - War/Set Up Mr.Chang Send Regards | ] |
Эстебан, ты погиб в полупьяной портовой драке. На отсыревших досках теперь лежит твоё молодое тело. Всё твоё тело, милый Тебан, в крови и юных порезах. На левой руке намотан твой плащ, дорогой Тебанито, а верная наваха зажата в правой. Вахо, настоящий вахо. Давай мы закроем твои глаза, дорогой друг, это был славный танец со смертью, а теперь засыпай. Всё уже кончилось.
Мы выходим. Смеркается. Туниа, девчонка лет пятнадцати, что привела нас сюда, накидывает на тонкие плечи потёртый синий плащ и уходит. Её ждёт старый дом в усталом проулке недалёко от рынка, кошка, скрипящий пол и бабушка, между ресниц которой натянули свои колыбели маленькие пауки. Прощай, Туниа, и спасибо. Может быть, мы ещё встретимся.
Я и Бето долго смотрим ей в след. Всё-таки она замечательная, и как хорошо, что мы ещё живы, — думаем одновременно и начинаем пробираться сквозь нечистоты и грязь, от тусклых лучин к электрическим фонарям, к центру Буэнос-Айреса. Где-то там, в районе Сан-Тельмо есть тихий и чистый ресторанчик для своих "У Роберто". Бето представляет, как откроет дверь, скинет куртку, зажжёт свет, сделает мне мате и начнёт ждать гостей. Мне кажется, он сможет стать счастливым.
На заднем дворике у Бето есть превосходный гамак, в нём приятно лежать, пить и думать о своём. Из-за дверей доносится музыка, обрывки фраз и клочки указаний напополам с приветствиями Роберто. Солнце совсем переоделось в Луну и теперь щеголяет первозданной наготой. Пошлю ей воздушный поцелуй, пусть знает, что я её не забыл.
( Read more... ) |
|
|
| Log.105 Scenario |
[Jul. 13th, 2009|07:11 pm] |
| [ | Tags | | | .shift | ] |
| [ | Current Music |
| | Dismal Euphony - Flyineye | ] |
Сначала горы — это горы, а реки — это реки.
Небо здесь серое, вспаханное разломами, обезвоженное и сухое, старое и морщинистое. Как чья-то жизнь, как церковная фреска, как степная земля в ожидании редкого дождя, как обветренное лицо спившегося рыбака с окраины мира. Сквозь прожилки трещин накипает патиновый золотой свет. Тепло, даже душно. А ещё вееетер. Романтика, блять — замечает Джекилл.
— Джекилл, Джекилл, что не весел? Что мой милый загрустил? Али день тебе не светел, али край тебе не мил?
— Отъебись, а?
Джекилл в районе Кафедрального Собора фигура заметная. Можно сказать, единственная, не считая Собора и ветра. Но до Собора нет никому дела, а ветра так никто и не видел. Сто восемьдесят, сто десять, двадцать шесть — чистая математика ненужных данных. Что ещё? — редкие чёрные волосы, крупное сложение, прищуренные глаза непонятно-карего цвета, выдающийся подбородок — внешность обыденная и непритязательная. Но ветру нравится.
Раньше Кафедральный район болтался где-то возле Гротто Гетто и Края света, но теперь, с появлением Джекилла, он постоянно делает вид, что куда-то идёт и вот-вот, уже скоро встанет на нужное место, хотя просто мечется на месте, как нагретый электрон в кристаллической решётке. Впрочем, Джекилл об этом не знает и не догадывается, а просто обходит свой район стороной.
— Джекилл, Джекилл, что ты ходишь? Что ты ищешь здесь, родной? Нет, не будет здесь спасенья, не вернёшься ты домой.
— А иди-ка ты нахуй.
Ветру смешно, а Джекилл уходит дальше.
( Read more... ) |
|
|
Log.104 Meaning-Yes (by ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) mesar_kaes) |
[Jul. 13th, 2009|05:52 pm] |
| [ | Tags | | | .shift | ] |
| [ | Current Music |
| | Neil Young - Hey Hey, My My (Into the Black) | ] |
— Сложно носить белые вещи. Есть автомат с водой, но в нём только содовая в алюминиевых банках. Говорят, иногда вместо содовой в банке коньяк, мне повезло, мне ни разу не попался. Воды нет. Даже не вспоминая о трудностях переработки алюминиевых банок и сопутствующем вреде для атмосферы, я ужасаюсь тому, сколько вреда я причиняю себе, употребляя это каждодневно, даже по нескольку раз в день. Я стараюсь сдерживать себя, но никакой альтернативы нет. Ах да, о белом — я не могу ничего постирать.
Чека сидит на краю и смотрит вниз. Её ноги расправлены по ветру, но она всё ещё сидит на краю. Все поднебесные доски щедро щербят ручками, только поэтому по поднебесным доскам и можно передвигаться.
— В конце концов, ветер_всегда_дует_в_одну_сторону — против_тебя.
Ручки очень крепкие и каждая, сделанная точно под человеческую руку, всадит в эту руку столько заноз, что ими можно покормить — всего раз, но досыта — небольшого бобра. Так что руки у Чеки тоже очень крепкие. А ноги уже почти не отрывает от тела, когда Чека их так расправляет.
— Сами доски довольно гладкие. Поэтому главное для любого местного — не передвигаться по доскам. Я им завидую. Главное — летать осторожно. Кто_знает, что_будет, если_залететь_за_край. А ветер всегда дует в одну сторону. А ещё они очень маленькие. Здешние, в смысле.
Единственный кусок ткани, имеющийся на досках — белое платье Чеки.
— Оно немного похоже на крылья. И мои ноги немного похожи на крылья. Удивительно, сколько есть предметов, похожих на крылья, если их пустить по ветру. С определённой точки зрения, конечно. Да, здесь я имею право говорить любую чушь, но так скучно ни с кем не спорить.
Чека расправляет платье правой рукой и быстро хватается за ручку.
— Раны ужасно чешутся. И всё остальное ужасно чешется. И здесь бы ничего, здесь_важнее_держаться, но когда я прихожу на камни, я просто не могу устоять. А руки у меня давно в дырках.
Платье, конечно, никак не выглядит белым. Оно пёстро-насыщенное, грязь и кровь выкрасили его во все чёрно-серо-буро-красные оттенки. Да, в поднебесье есть грязь. По общему состоянию платье тянет в лучшем случае на рубище, не на платье. Но
— Ниток. Да, мне не хватает ниток. Боюсь, иголок у меня уже предостаточно. Моё белое платье могло бы быть и короче, кстати.
это просто название, которое обманчиво похоже на определение.
— Спать здесь себе могут позволить только мелкие. Я обычно сплю в торговом квартале. То есть на поднебесных кирпичах. Ветер никогда не дует в их сторону. Почему я сейчас не там? Это просто. Потому что каждый шаг_пребывания_стоит_четыре_соломинки, а я редко ловлю больше шестнадцати. Да, мне чертовски скучно.
( Read more... )
|
|
|
| Log.103 Deathintegration |
[Jul. 6th, 2009|08:53 am] |
| [ | Tags | | | .exe | ] |
| [ | Current Music |
| | Akira Yamaoka - You're Not Here (feat. Mary Elizabeth McGlynn) | ] |
Тридцать градусов удушья под пряным, тёплым и умирающим небом. Запах Востока — ты чувствовал такой же, когда впервые увидел рядом с собой мальчишеское скомканное аварией тело, которое вёз в ближайшую больницу с той пустой ночной трассы. Переломы, кровь и стоны, и этот сладкий, приторный запах — всепроникающий, забивающийся в ноздри на годы — ты и сейчас вспомнишь его без труда.
///
Серый воздух. Не чистый, не свежий, не живой. Что ты ещё можешь сказать мне о воздухе?
— Серый.
Пустая улица. Пустой город. Здесь никогда его не было. Только воздух.
— Мы его бросили здесь восемь лет назад.
— Он знает?
— Догадывается.
— Новое звание каждые полгода — не так плохо.
— Никого уже не осталось в Наполи больше.
///
Среди человечества я раньше искал людей, а теперь —
Здесь нет больше мужчин, кроме тех, что я полюбил и сделал братьями.
Здесь больше нет и женщин, кроме тех, что я люблю и называю девочками.
И нет здесь и не будет других детей, кроме моих.
Уходящие провода. Близкий сигнал. Нежный голос. Бледные буквы. Дежа вю. И распадающиеся сны.
От того, что я знаю, так мало меняется.
///
А он выходит на балкон под Ямаоку, курит и смотрит на небо. А небо нежное, упругое и тёплое, как молодая, девичья грудь. Целует его в соски просветов, говорит с ним, а небо целует его пальцы грозовыми каплями дождя, набегающего каждый раз, когда он выходит курить под Ямаоку.
И каждый раз желает одного — чтобы они были счастливы, а он как-нибудь.
Amen |
|
|
| Log.101 Waltz Of The Demons & Angels |
[May. 30th, 2009|12:36 pm] |
| [ | Tags | | | .id, .tmp | ] |
| [ | Current Music |
| | Otto Dix - Вальс // Otto Dix - Отражение | ] |
Достоверны только сны.
Длинный коридор с безнадёжно-огромным количеством дверей вдоль узкой прямой, освещённой тысячью ярких белых ламп. В конце маячит одинокая фигура. Я иду от конца к началу, от омеги к точки сборке, к альфе от финальной прямой — иного пути нет и не будет никогда.
Я пробовал бороться, пробовал уворачиваться от залпов с той стороны — всё бесполезно. Каждая попытка оканчивается респауном в исходном положении, а в голове всё так же, снова и снова звучит безучастный голос:
Visor is an enigma who says nothing about his past, letting his weapons do all his talking for him.
Шаг, прыжок, стрейф в сторону, рокет джамп, томное ощущение долгожданного полёта, спресованного в промежуток от двух до трёх секунд — и снова гибель, респаун и второй трек из возможных двух:
Id enforced a rigid, brutal code of justice. Id never admits defeat and shows no mercy in defence of order.
Тысячи попыток победить в этой войне, где всё окончится респауном, воскрешением и новой попыткой быть кем-то другим, кем не суждено быть никогда и нигде.
Наконец, я опускаю ствол своего оружия и просто бегу вперёд — фигура зеркально следует ко мне, мы бежим друг на друга, друг к другу — и коридор становится меньше, сжимается в пространственный прямоугольник единственной двери — и вот мы проскакиваем арку дверей, сливаемся и падаем в темноту наших снов.
И не было никогда никакого коридора, как не было никогда и меня, и того парня с другой стороны, как не было никогда и никогда уже не будет другой стороны.
|
|
|
| Log.100 Entryway of Love |
[May. 22nd, 2009|12:03 pm] |
| [ | Tags | | | .girl | ] |
| [ | Current Music |
| | All India Radio - Sunshine Briefly | ] |
Просыпаемся в пустом и тёплом городе. За окнами — самое начало Солнца, на часах — восемь после полуночи. Начало лета. Все хорошие истории должны заканчиваться так. А наша только начинается.
Когда я открываю глаза, ты лежишь на спине и держишь меня за руку, сквозь потолочное окно видно, как по гладкому, чуть влажному небу ползут ленивые ватные облака. Всё хорошо, говоришь ты, население эвакуировано, скоро здесь будут танки.
( The Quiet Ambient ) |
|
|
| Log.99 Dream Spell |
[May. 19th, 2009|03:49 am] |
| [ | Tags | | | .id, .tmp | ] |
| [ | Current Music |
| | Cranes - Sleepwalking | ] |
Проснуться и увидеть.
Заплакать. Затем уснуть спокойно.
Потом можно будет придумать любой сон. |
|
|
| Log.98 404 reverie |
[May. 18th, 2009|06:45 am] |
| [ | Tags | | | .txt | ] |
| [ | Current Music |
| | Dead Can Dance - Ulysses // Danger Mouse & Sparklehorse - Everytime I'm With You (feat. Jason Lytle) | ] |
Ночь. Стол, оклеенный плёнкой "под мрамор". Жёлтые мазки электричества, растёкшиеся по поверхности. В узком круге света - три коротких истории. Я не знал и думаю, что уже никогда не узнаю ни кем они были написаны, ни когда, ни при каких обстоятельствах. Факт в том, что они существуют и лежат сейчас у меня перед глазами. Три коротких истории, которые кто-то доверил бумаге.
Первая история уместилась на нескольких уцелевших листах ежедневника. Она стоила мне опалённых волос и одежды, насквозь и на века пропахшей, почему-то, дымом горящей синтетики - кто-то бросил его, как ненужный мусор, в большой костёр с пожухлыми листьями. От прежнего блеска теперь не осталось и следа - нет больше ни изящества матового блеска дорогой чёрной кожи, ни тонкой мелованной бумаги, ни запаха полиграфской печати, ни даже позолоченной тканевой закладки; осталось только самое главное - история человека, пятна копоти и запах гари.
Вторая приплыла ко мне сама в один из долгих дождливых дней, что так часто бывают в середине осени, в обёрточной бумаге из зелёной двенадцати листовой тетради в клеточку. Она, гонимая холодным ветром с залива, переплывала из одной лужи в другую, соединённых между собой подобно Великим Озёрам в Америке. Часть текста невосполнимо утеряна - на месте многих слов, предложений и даже целых страниц теперь подтёки фиолетовой пасты и мутные разводы.
Третья лежала, подоткнутая под старое трамвайное полотно, почти на самом краю известного мне города, упирающееся в ковыльные овраги, редкие перелески и заболоченные равнины, ртутное небо и постоянный гул от проводов, располосовавших окрестности на части. Два чуть запылённых листа, аккуратно сложенных вдвое и заложенных между пробившимся чертополохом и рельсой с клеймом Т62.
Все три истории - просто чьи-то записи, наброски, пометки, сделанные для себя. Но есть в них что-то близкое, особенное, притягивающее; что-то, что даёт повод думать о высшем провидении и не случайности всего этого. Я не знаю, что мне делать с ними, кроме как дать второе рождение, рассказав их.
( Read more... ) |
|
|
| Log.97 Burn Away Far-Away |
[May. 9th, 2009|03:44 pm] |
Я сказал всё, что мог и хотел, ещё в прошлом году.
Поэтому сегодня я ограничусь только этим стихотворением.
Разгоняют ли дождь над окопом бойца?
Исполняют ли рэп на могиле отца?
Разжигают ли пламя сырым угольком?
День победы над кем?
День печали о ком?
Эти люди ушли в тишину, в никуда,
Как из тела верблюда уходит вода,
Как уходит затвор, подавая патрон,
Как уходит оркестр с чужих похорон.
Мы молились на них, мы плевали на них,
Нанизав мишуру на суровую нить.
Мы не видим их мир из-за сомкнутых спин,
Мы не дышим их праздником, мы им не спим.
Даже те, кто Чечню, даже те, кто Афган,
Кто чужую войну по своим сапогам,
Даже те, кто себя сквозь себя пропустил,
Даже им не понять, даже им не постичь.
Слишком мало ушло, слишком много сбылось.
Слишком мало звезды, слишком много полос.
Слишком часто, вот так вспоминая о них,
Мы не павших храним, мы хороним живых -
Тех немногих, которым ещё не пора,
Тех немногих, кто помнит, что было вчера,
Тех последних, кто чует, кто знает тайком,
День Победы над кем!
День Печали о ком... ©
|
|
|
| Log.95 Near the Deasert, Near the City |
[May. 6th, 2009|02:33 am] |
| [ | Tags | | | .exe, .id | ] |
| [ | Current Music |
| | Hotels - The Heart That Hears Like a Bat | ] |
Oh, oh your city lies in dust
My friend
Ночь. Луна в форме яйца. Луна цветом серебряного молока. Город в редком дыхании. Передпослемежду грозой. Не перед, не после, не между, а именно так.
Мы стали сильней. Мы чувствуем всё это.
Мы обрели волю. Мы обрели веру. Мы стали красивей. Мы стали мудрей.
Мы потеряли многих друзей.
Они нам стали как будто не нужны. Зачем таким красивым и правильным. Мы остались, они ушли. Один на один с собой. Один на один с вечностью. Один на один с Истиной.
И слиться с Богом - не цель. Слиться с Богом - высшее Благо. Но может ли Благо такое быть Целью? Всё теперь должно измениться и стать по-другому.
А дождь так и не пошёл.
Но скоро обязательно будет. |
|
|
| Log.93 Hole Space |
[Apr. 19th, 2009|06:34 pm] |
| [ | Tags | | | .exe, .txt | ] |
| [ | Current Music |
| | Coil - Cardinal Points | ] |
Я — это я, пока я помню, что я — это я.
Вы — это вы, пока вы помните, что вы — это вы.
Мы все — это мы, пока мы помним, что мы — это мы.
Но что значит "я", "вы" и "мы"? Всё, что мы говорим о себе, все те "титулы", которыми награждаем себя, все те сущности, что надеваем на собcтвенное тело — есть лишь симулякр, а потому всё так призрачно и иллюзорно, так же несуществующие и фиктивно, как "вчера" и "завтра" в сравнении с истинным "сегодня" и "сейчас". Подлинной реальностью же обладает лишь кусок плоти, осознающий себя "одухотворённым духом и одушевлённым душой", осознающий это и ничего более.
На дне океана, во тьме толщ воды, в самом сердце солёной пустыни. Длинный ряд аквариумов, поделенный тонкими, прозрачными стенками. И в каждом — океан. И всё — Вода.
На пустынном пляже, звёздной ночью, у кромки воды. Зонт с разбитым зеркалом Вселенной на миллионы частей. И в каждом зеркале по вселенной. И в каждом осколке по Богу.
Но паззл целого — не картина единого. Быть целым и быть единым — всё же разные вещи. А в словах Hole и Space, так много переливного сияния.
Open yourself for yourself. Want not something, but every thing.
God is NEAR. In darkness of You. Temple inside.
And Gates of Macrocosmos it is gates of microcosmos too.
Вся реальность строится на наших глазах из нас самих. Каждый играет в свои игры, каждый проводит свои ритуалы. Но всё здесь от нас и из нас. Человек "по образу и подобию" — репродуктор Бога, репродуктивная клетка самораскрытия и порождения, ДНК фатальных масштабов. Но каждый почти предпочёл построить свой отблеск Истины, вместо слияния с ней. Но каждый почти предпочёл отличие, самость и эго вошедшего через яблоко с древо познания, взамен ЕдиноОбразия.
Человека от Бога, микрокосмос от Макрокосмоса, подобие от Образа отделяет "эго", накинутая "сущность", корнями вплетающая любого в суету и тщету. Как цыплята, что никогда не вылупятся из скорлупы собственного "я", не уничтожат его, не найдут сил, чтобы превозмочь, не станут дающими жизнь взрослыми пернатыми; прожигаем мы жизни свои на раскалёных сковородах будней.
И не от того ли слво Ego так похоже на Egg?
И не от того ли понятия "Вселенная во мне" и "Вселенная" так кардинально отличаются?
Всё от того. Всё от Того. |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/community.gif){kind=small}
